…> Вовремя – она как раз слезала  с дерева. Смысла сидеть на верхотуре  и дальше не было никакого, ведь оттуда ей его не достать.

 Юноша с удовлетворением отметил, какими медленными и неуклюжими стали  её движения. Он морщился каждый раз, когда гриффиндорка, казалось, вот-вот сорвется, но она удержалась и кое-как сползла по стволу вниз. Подошвы её коснулись земли, девчонка отлипла от дерева, но даже издалека было видно, как сильно дрожат её колени. Сделав пару шагов, она упала на землю.

 Раз дела настолько плохи, то медлить  больше не стоит.

 – Похоже, ты готова, львица, – мрачно оповестил её Драко, выступая из укрытия.

 Испуг вздернул её на ноги, но колени подогнулись, и гриффиндорка повалилась на четвереньки.

 – Убирайся! – хрипло воскликнула  она, едва переводя дух, а потом вцепилась  рукой в древесную кору и с  огромным трудом вскарабкалась-таки на ноги. – Со мной все в порядке!

 – Должно быть, ты совсем расклеилась, раз заговорила со мной, – съязвил  он.

 – Не подходи, УБЬЮ! – срывая голос, крикнула она, с ужасом оглядываясь по сторонам в поисках путей отступления. Девчонка  походила сейчас на маленькое, загнанное в угол животное.

 – Отдай мне нож, – спокойно приказал он, неторопливо и осторожно  подходя к ней.

 Она ощерилась:

 – С удовольствием. Острым концом промеж ребер.

 Гриффиндорка неуклюже вытянула лезвие из ножен. Клинок испускал яркий свет. До слуха Драко донесся низкий гул.

 Слизеринец с опаской следил за ножом, хотя удручающе жалкое состояние  девчонки его обнадежило.

 – Сомневаюсь, что сейчас ты сможешь  даже верно прицелиться.

 Она захихикала:

 – В сердце или в пах –  какая мне разница!

 Он невольно усмехнулся:

 – Гермиона…

 – НЕ ПРОИЗНОСИ МОЕГО ИМЕНИ! –  исступленный вопль.

 Драко замер, встревоженный безумным огоньком, полыхнувшим в её взгляде.

 – Еще немного и нож тебя прикончит, – спокойно констатировал он.

 – И поэтому я должна тебе его  отдать? Уматывай отсюда!

 Он фыркнул:

 – Ну, как знаешь. Мне все равно. К концу дня нож, так или  иначе, будет у меня.

 Девчонка сгорбилась, лицо её исказилось, она едва сдерживала слезы. Гриффиндорка надрывно вздохнула и протерла глаза:

 – А потом ты меня убьешь?

 Слизеринец промолчал.

 Она рассмеялась, на бледном лбу  выступили бисеринки пота.

 – Знаешь, ты был прав на счет Гарри и всех этих девчонок. Тогда я отказывалась замечать, а теперь я не уверена даже, что хочу видеть его своим парнем, – всхлипнула она.

 Драко продолжал безмолвствовать. Она упоминала, что в прошлый  раз он нёс всякую чепуху, но её слова  звучали вполне разумно. Истерично, но разумно.

 – Мы не вернемся домой. Теперь я уверена, что мы умрем, – задумчиво выдала она, потом её лицо исказила бешеная  ярость. – Но будь я проклята, если позволю какому-то проклятому выскочке, недоделанному пожирателю убить  меня! Я не позволю тебе сотворить со мной то, что они сделали с ней! Я убью тебя первой!

 Нож, горевший до этого ровным светом, вспыхнул и магия взревела, завихряясь вокруг лезвия. Ветер ударил ему в лицо словно пощечина.

 – Чёрт побери! – попятился слизеринец, прикрывая глаза ладонью. Если она нанесет удар сейчас, от такой силы он уклониться не сумеет. Это все равно, что пытаться убежать от поезда, несущегося на скорости 350 километров в час. С таким запасом энергии ей и целиться-то уже особо не нужно.

 Животные, что паслись на лугу позади него, затравленно взвыли и разбежались.

 Теперь Драко понял, что она  намеренно спровоцировала развязку, надеясь использовать придержанную силу себе во благо. Но слизеринец по опыту  знал, что нож вытянет из неё  всё без остатка. Это предел. Удар сердца спустя девчонка пошатнулась, закатила глаза и мешком повалилась на землю.

 Драко сорвался вперед и, схватив толстую  палку, упал на колени рядом с ней. Девчонка бледнела на глазах, нож разгорался все ярче. Он сжал её запястье, мимоходом отметив, что пальцы гриффиндорки мертвой хваткой сжаты на рукояти. Слизеринец приставил палку к навершию и буквально выдавил оружие из её ладони.

 Негромко звякнув, нож упал в  полушаге от него, девчонка расслабилась и обмякла на мокрой земле. Он облегченно выдохнул, только сейчас заметив, что затаил дыхание.

 Испускаемое лезвием свечение быстро тускнело, бушующий рев сменился затихающим жалобным воем.

 – Ну уж нет! – он схватил рукоять, прежде чем угасли последние искорки  силы.

 Клинок практически взорвался к жизни – огонь полыхнул по руке и Драко удивленно вскрикнул. Боли не было, хотя телу казалось, что такой жар должен причинять невыносимые муки. Он сжал руку с клинком свободной ладонью, ощущая, как впиваются в душу раскаленные крючья. Парень охнул, узнавая привычное чувство. Следующей пульсацией силы его отбросило на спину, ослепило вспышкой, прошлось по ушам непередаваемым лязгом-воплем рвущегося металла.

 В ушах звенело. Он открыл глаза и  во все глаза уставился на нож.

 Клинок вновь поменял форму.

 

Вместо охотничьего ножа в его  руке серебром поблескивал нож с  выпуклым, обвившим всю рукоять граненым рисунком, чуть погодя слизеринец понял, что это дракон. Гарда была единым целым с лезвием и топорщилась крупным, прикрывающим пальцы шипом, что плавным полукругом переходил в изящно изогнутое лезвие, что на глаз казалось острее бритвы. Венчало клинок тонкое, подходящее для колющих ударов острие. По тыльной стороне режущей кромки торчали несколько некрупных зубцов.

 Оружие стало чересчур вычурным, нож прямо-таки кричал всем своим  видом «Драко». Чрезвычайно довольный  собой юноша широко улыбнулся, но тут же нахмурился, припоминая свои прошлые ощущения и пытаясь разобраться в нынешних.

 Перемены клинка одной формой не ограничились. Его суть – магическая энергия – так же претерпела изменения. Она всё так же обжигала мощью, но теперь к этому жару добавился  прохладный сквознячок – привкус магии Гермионы.

 Драко подождал некоторое время, сосредотачиваясь на желании расслышать голос клинка, он ощутил, как переливается и играет сила ножа, словно пробующая крылья птица, но ничего так и не услышал.

 Глупая улыбка на его лице вновь  стала привычной ухмылкой. Парню не терпелось испробовать кинжал в деле, узнать изменился ли он…

 Слизеринец стряхнул это ощущение, догадываясь, что желание это, скорее всего, навязано клинком.

 Он снял ножны с юбки девчонки, прикрепил себе на ремень и убрал  оружие.

 Затем обратил всё своё внимание на бледную, неподвижно лежавшую под  накрапывающим дождем гриффиндорку.

 Молчание затянулось надолго, потом  Драко глубоко вздохнул, освобождаясь от накопившегося за последние дни  умопомрачительно тяжелого, давящего напряжения, вызванного необходимостью ежесекундно быть настороже.

 – Ладно, – выдохнул он, – давай  подыщем место для ночлега.

 Слизеринец осторожно поднял её на руки. Они оба промокли и перепачкались, но подобные мелочи не заботили его  сейчас вовсе.

 Испуг и смятение искажали её бледное, без кровинки, лицо даже в забытьи.

 «Неужели она и впрямь так  натерпелась?»

  Избалованный, родившийся с серебряной ложкой во рту, зарвавшийся сопляк, что капризничает, пока мы все сражаемся за свои жизни. За жизни наших семей!.. Ищешь, кому навредить, стремишься сделать нашу жизнь еще труднее, словно мало тебе того, что за нами охотится кровожадный безумец! Будто просто ходить каждый день на уроки, притворяясь, что все в порядке; точно нам нет нужды доказывать окружающим, что мы чего-то стоим, что имеем право на жизнь! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!

 «Что за хрень приключилась с  гриффиндорской принцессой? Не могло  же всё сложиться для неё настолько  плачевно?»

 Я не позволю тебе сотворить  со мной то, что они сделали с  ней! Я убью тебя первой!

 «Кто с кем что сотворил? Чёрт, да какая теперь разница?»

 Помнишь ту ночь, когда  я плакала, а ты не угадал причину  моих слез? Я плакала, потому что  осознала: однажды мне придется тебя убить.

 «Чего ей стоило принять решение, столь  кардинально шедшее вразрез  с её убеждениями? Я извратил её представления о мире».

 – Прости, – подавился он едва слышным  шепотом. – Знаю, что ты мне не веришь, но я сожалею. Я задолжал…  и это дело чести… так что я  позабочусь о тебе, пока ты в обмороке, пойдет?

 Необходимо найти для неё надежное укрытие. Оставлять бесчувственную девушку на земле опасно, но поднять её на дерево он не сумеет, так что вариантов осталось немного. Необходимо отыскать полое дерево.

 Он отправился в лес, не представляя, куда направляется, не зная, отыщет ли  укрытие, не заботясь ни о чем наперед. Их стычка подошла к концу, Драко наслаждался миром и спокойствием, и отвлекаться от этих чувств в ближайшее время не планировал.

 Она пыталась его убить. Да, он злился и да, он хотел расквитаться с  ней, наказать её по заслугам. Таков был его нрав. Но чем больше Драко думал о своих поступках, тем яснее понимал, как глупо, по-детски, он на всё реагировал: - «Я вёл себя как неполовозрелый ребенок, Мерлин, и вспомнить-то стыдно, как я кидался в неё ягодами, лишь потому, что Гермиона отказалась со мной разговаривать, как бездумно пел похабные песенки, рядом с девушкой, что приходила в себя после… после…»

 «Признай, Драко, ублюдок ты этакий! Приходила в себя после изнасилования. Что, думал она оправиться от такого за день?»

 «К ёбаной матери. Я…»

 Избалованный, зарвавшийся  сопляк.

 Став королем Слизерина Драко  выучил одну простую истину: чтобы  что-то совершить, необходимо принять  на себя ответственность, иначе изменения  невозможны. Он задолжал ей. А значит, ничего не оставалось, кроме как ответить за свои действия, разомкнув нескончамый цикл насилия, ведь она оставила все попытки восстановить мир.

 Прошедшие недели слизеринец, по сути, ничего не делал, вынуждая девчонку выполнять  всю работу за двоих. Он прохлаждался, досаждал и изо всех сил старался усложнить ей жизнь, твердо зная, что гриффиндорка загонит себя, но сделает все необходимое. Если он выбросит еду в реку – она найдет еще, если он откажется нести свою долю поклажи – девчонка взвалит её на свои плечи, а если он замерзнет, поранится или почувствует какое угодно стеснение – она свернет горы, но исправит это досадное недоразумение.

 Он мог бы невозбранно пользоваться её щедростью до упора, но юноша по доброй воле лишил себя этой возможности. Он сломал её. И Гермиона не могла или просто больше не хотела собирать осколки былого. Она наотрез отказалась тащить его на своем горбу. Забота об их совместном выживании отныне стала его обязанностью. Слизеринец не заметил момента, когда именно четко осознал для себя, что выживание в одиночку вряд ли возможно.

 Если один из них умрет – второй протянет недолго.

 Так что настала его очередь  присматривать за ней. Чем он и  занялся, надеясь искупить тем самым  вину и облегчая себе задачу самовнушением, что это в одночасье якобы  стало для него делом чести.

 За спиной Драко раздался приглушенный звук, словно шелест крупных капель по мокрым листьям.

 – Ооо эээ… – долетел низкий и чуть скорбный скулёж.

 «Чёрт, только не это!»

 Дождевые гориллы.

 «Ну почему сейчас… почему именно сейчас!»

 Из последних сил сдерживая панику, Драко как можно медленнее развернулся.

 – Ооо эээ… – звук казался невнятным, глупым и безобидным, как чириканье  кроликов-пираний.

 Слизеринец весь обратился в  слух, но так и не понял, где именно находятся твари. Скулёж вводил в заблуждение и звучал одинаково громко, будь хищники в полусотне метров или в шаге за твоей спиной. Гориллы двигались беззвучно, даже болотные олени не замечали их до тех пор, пока хищники не подбирались на расстояние броска.

 В поле зрения Драко они не попадали. Но за спиной их не было точно. Беззвучно понося тварей отборной руганью, он продолжил осматриваться. Слизеринец не решался двигаться, пока не поймет, где они, но и оставаться на открытой местности он тоже не мог.

 Едва слышный шорох повторился, и волоски на шее встали дыбом.

 «Сукины дети!»

 Он медленно повернулся. Две крупные  бестии стояли менее чем в десяти метрах перед ним.

 Твари казались огромными: ростом с  половозрелого мужчину, сгорбленные. Передвигались они на четвереньках, и при ходьбе упирались костяшками увесистых передних лап в землю. Когда он в первый раз с ними столкнулся, то подумал, что они и есть  гориллы. Чудища выглядели как гориллы, двигались как гориллы, даже звуки такие же издавали, а потом юноше представилась незавидная и едва не стоившая ему жизни возможность рассмотреть их поближе.

 Вблизи выяснилось, что напоминают они скорее рептилий. Их лишенные шерсти тела были покрыты черной морщинистой, словно у шарпея, кожей. Шкура была им очевидно слишком велика. Морды  их по строению до отвращения походили на человеческие, с короткими приплюснутыми носами и широкими оскаленными пастями, из которых торчали крупные, чуть притупленные клыки. Насколько Драко мог судить, глаз у них не было, лишь темные пустые провалы кожистых глазниц.

 Охотились они только во время дождя.

 На первый взгляд создания казались неповоротливыми и изрядно глуповатыми, но он знал, как молниеносны и  опасны могут быть эти звери. Учуяв  добычу, они обращались в сметающую  всё на своем пути стаю хищников, что под оглашенные вопли в клочья рвут своих незадачливых жертв.

 Твари повернули в его сторону  безглазые морды.

 Слизеринец предполагал, что они  были незрячи, но сложно объяснить своим  заходящимся в безмолвном вопле  инстинктам, что направленные прямо  на него черные провалы глазниц ничего не видят. Правда слух у них был отменный, что собственно и было основной проблемой. Один чих за двести метров от них и гориллы мгновенно окажутся тут как тут. Обычно Драко прятался от них, забираясь на дерево, или замирал неподвижно, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, и это срабатывало, разве что какая-нибудь горилла не сталкивалась с ним лоб в лоб.

 Но эти бестии знали, что он рядом. Обе гориллы притихли. Они замерли  на месте. Он видел, как лихорадочно  раздуваются их ноздри. «Могли ли они меня учуять?» Одна тварь сделала в направлении слизеринца плавный скользящий шаг, втягивая влажный, напоенный дождем воздух носом и ртом одновременно. Слизеринец заметил промелькнувший черный язык, пробующий воздух на вкус. Ищущий его запах. Вторая горилла склонила голову и принюхалась к земле.

 Дрожа он напряжения, он начал осторожно  опускать Гермиону на землю. Необходимо освободить руку для ножа. Шорох  одежды на фоне тихого, еле накрапывающего дождя прозвучал оглушительно громко. Обе гориллы вздернули головы и зарычали на него, оскалив желтые, торчавшие из черных десен зубы. Он замер, обе руки всё ещё заняты бесчувственной девушкой.

 «Дерьмо!»

 Оба – и хищник, и дичь – застыли  неподвижно.

 Гориллы подобрались к нему ещё  на шаг, и Драко стал судорожно перебирать в уме возможные пути отступления. Надо просто расслабить руки, позволить ей упасть и сразиться с тварями. Он надеялся успеть разделаться с ними, прежде чем одна из горилл сумеет до него добраться.

 Губы его растянула зловещая ухмылка, слизеринец приготовился разжать руки, ладонь саднило в предвкушении вновь выхватить клинок.

 Ты мертв.

 Ребра сдавило от граничащего с  шоком изумления. Он мог бы поклясться, что кто-то прошептал эти слова  ему на ухо. Шею  еще покалывало от ощущения ледяного дыхания на коже.

 Температура упала градусов на семь, и юноша поежился, замечая, что  зрение его подводит: цвет вокруг истаивал, краски исчезали из мира. Он поражённо  наблюдал, как всё округ погружалось  в серость.

 Холод проник в душу, иссушил готовность сражаться за свою жизнь, он ощутил…

 Мир полностью выцвел, превратившись  в чёрно-белую фотографию. Драко  не мог пошевелиться. Тело онемело, и хотя юноша продолжал всё  чувствовать, но происходящее здесь  и сейчас вдруг стало ему абсолютно  безразлично.

 Позади Драко хрустнула переломившаяся под ногой палка. Дождевые гориллы  воодушевленно подобрались, навострились и заковыляли на звук, а значит –  прямо на него.

 Слизеринцу было всё равно. Причин сражаться не осталось. Жизнь утратила всякий смысл…

 Тихий смех защекотал уши. Низкий, слегка торопливый от возбуждения голос шепнул:

 Не волнуйся. Всё закончится мгновенно. Не сопротивляйся. Расслабься. Позволь этому случиться.

 Юноша вновь ощутил шёпоток, словно говорящий находился в паре сантиметров  от него.

 Звук растягивался, истаивал. Его  собственное сердцебиение замедлялось. В душе царила пустота и равнодушие. Ему оставалось лишь апатично следить  как твари, истекая слюной, подбираются  всё ближе.

 Бог уже заждался тебя…

 Учуяв его, гориллы победоносно  взвыли. Колени Драко подкосились и он, не выпуская из рук Гермиону, осел на землю. Слизеринец покорно ждал, что твари вот-вот его освободят.

 – УБИРАЙТЕСЬ ОТ НИХ!

 Гориллы замерли и синхронно  повернули морды, словно собаки на хозяйский  окрик.

 Цвет и тепло хлынули в мир, Драко охнул и, прижав к себе Гермиону, обернулся на звук.

 В тридцати метрах от них стоял  юноша. Дождь скрадывал черты  лица, но возрастом он был от них  недалек. Темноволосый незнакомец был  одет в черную мантию.

 «Волшебник!»

 Драко проглотил застрявший в горле ком, давясь инстинктивным порывом позвать его, грудь распирало от волнения, но в глотку точно глины набили.

 – ЭЙ! СЮДА! ЛОВИТЕ МЕНЯ! – с гиканьем крикнул  незнакомец.

 Дождевые  гориллы взревели и бросились  на него. Он развернулся и метнулся к лесу, следом за ним исчезли твари.

 «НЕТ!»

 – Парень! – еле слышно каркнул Драко  ему вслед, стараясь подняться. –  Постой!

 Слишком поздно. Неведомый спаситель уже исчез.

Бесплатный хостинг uCoz